Я сам

Ну, это совершенно невыносимо!
Весь как есть искусан злобой.
Злюсь не так, как могли бы вы:
как собака лицо луны гололобой -
взял бы
и все обвыл.

Нервы, должно быть...
Выйду,
погуляю...

(Владимир Маяковский. Вот так я сделался собакой. 1915 год.)

Каждый имеет право на собственное суждение. Удивительно, но сколько бы не рассматривали люди друг друга под микроскопом, никому из них не дано понять - а что же происходило на самом деле и что на самом деле означало то или иное действие или событие. Печально, но в подавляющем своем большинстве - на основании подобных субъективных конструкций люди принимают решение о том, что такое правда. Причем, ладно, если бы они приняли решение, успокоились и пошли себе дальше по жизни с этим решением, дотащили в потертом чемодане воспоминаний до гробовой доски и унесли с собой в могилу... Ведь нет!

Человек водружает придуманное на швабру, возносит над головой, аки императорский штандарт и, очертя голову, с шашкой наголо кидается доказывать, что именно так и есть. И тем самым - своими действиями материализует именно то, что еще мгновение тому назад на самом деле не существовало.

Еще страшнее, когда происходит многократное препарирование фактов многими и многими людьми. Когда и без того призрачная истина растаптывается тысячами и миллионами самых разных мнений о том, что было на самом деле или что Он имел в виду.

Господи! Как же тебе самому тяжело-то!

А как страшно, когда измышления на тему "А что, собственно?.." облекают в форму строго научную и они приобретают, скажем вот такой вид!

А ведь он, кажется, просто и коротко написал об этом всем - "В том, что умираю, не вините никого, и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил".



Простите, все.

И на улице не успокоился ни на ком я.
Какая-то прокричала про добрый вечер.
Надо ответить:
она - знакомая.
Хочу.
Чувствую -
не могу по-человечьи.

Что это за безобразие?
Сплю я, что ли?
Ощупал себя:
такой же, как был,
лицо такое же, к какому привык.
Тронул губу,
а у меня из-под губы -
клык.

Скорее закрыл лицо, как будто сморкаюсь.
Бросился к дому, шаги удвоив.
Бережно огибаю полицейский пост,
вдруг оглушительное:
"Городовой!
Хвост!"

Провел рукой и - остолбенел!
Этого-то,
всяких клыков почище,
я не заметил в бешеном скаче:
у меня из-под пиджака
развеерился хвостище
и вьется сзади,
большой, собачий.

Что теперь?
Один заорал, толпу растя.
Второму прибавился третий, четвертый.
Смяли старушонку.
Она, крестясь, что-то кричала про черта.

И когда, ощетинив в лицо усища-веники,
толпа навалилась,
огромная,
злая,
я стал на четвереньки
и залаял:
Гав! гав! гав!

(Конец)

Чего хотят женщины

- Ты готова?!
- Нет...
- Отлично! Тогда собирайся!
- М-мм... моя сумочка...

(Любовь в большом городе 2)

Ты долго была рядом. В хорошем и в плохом настроении. В веселье и в радости. В болезни в здоровье... И вдруг - тебя не стало.

Нет! Конечно, ты жива - все слава Богу, ты пока еще не сменила место жительства. Хотя я советовал тебе сделать это как можно быстрее. Просто на удивление в течение последних двух недель оказалось очень сложно тебя разыскать. В общем, конечно, все было понятно с самого начала, но сегодня я, наконец, вытянул тебя на разговор. Нет, я не делал этого специально, как ни было бы приятно слышать обратное - я не совершал подвигов, для того, чтобы прилететь к тебе через пол-мира и бросить оставшуюся половину к твоим ногам... Просто так получилось. Получилось, что я наконец лишился очевидного занятия, нового не придумал, а в баке машины было достаточно бензина и в кармане осталось немного денег, чтобы провести два часа времени так, как было приятно это сделать.

Ты долго ждала, когда же, наконец, я буду задавать вопросы, а я упорно этого не делал. Пока ты не сказала "А я влюбилась..."

И дальше - разговор уже не имел значения. Да, мы что-то говорили друг другу. Что-то каждый из нас чувствовал, но суть от этого не поменялась. Ты ушла. Может быть - устала ждать. Или переросла историю, которая длилась три года. В которой, безусловно, было множество приятных моментов. Множество полезных. А других - просто не было и должно быть. А если и были - не нужно их помнить.
Или тебе было неприятно наблюдать агонию, которая длилась больше года. Тоже, в общем, согласен. "Запомни меня молодым и красивым".

А я присутствовал в разговоре и меня не покидало стойкое ощущение "Такое уже было". Девять лет назад. Утопая в потоке мелочных повседневных проблем я все время говорил себе и всем окружающим - "Ну, вот-вот... еще чуть чуть и все будет хорошо..." А хорошо было и так. И нечего ждать и некуда бежать. Нужно просто видеть. Теперь я видел. И в воспоминаниях звенел короткий страстный разговор. Твой вопрос: "Ты меня любишь?". И мой ответ: "Да, я люблю тебя!".

И это ТОЖЕ была правда. Спасибо тебе за все, и... прости, пожалуйста, меня - идиота. Но я такой, какой есть.

И это - не конец истории.

Цитадель

Не смешивай любовь с жаждой завладеть. Эта жажда приносит только мучения. Вопреки общепринятому мнению любовь не причиняет мук. Мучает инстинкт собственности, а он противоположен любви.

(Антуан де Сент-Экзюпери. Цитадель.)

Кажется я потерял все. То, что она так хотела увидеть - наконец произошло. Да, я остался на улице ни с чем. Месяц за месяцем что-то происходило. То потоп, то переезд, то еще бог знает что...

Люди, чтоб они провалились, один за другим исчезали. Плохие или хорошие - не важно. Каждый исчезал со своей правдой, и снова я убеждался, что с правдой спорить невозможно. А правда у каждого своя.

Снова - не понимаю, что было в начале: она породила своими словами всю эту цепочку или лишь пересказала то, что кому-то нужно было высказать? То, что я должен был услышать?

Она осталась в другой жизни. В жизни, которая занимает свое место где-то между третьей и пятой. Пусть будет - четвертая жизнь. Она возникла из ниоткуда и исчезла точно так же. Ей был непонятен смысл стоявшей много лет двери. Памятника из второй и третьей жизней. Ей будут непонятны ощущения, которые пронеслись передо мной когда я принял решение - пора!

Вот так это выглядело в начале:

Подумалось - если бы я сделал это семь лет назад, не было бы и сотой части сегодняшних ощущений. Был бы очередной спектакль из одного актера для одного зрителя с плохим сценарием и плохой сценической постановкой. С другой стороны - по прошествии этого времени понимаешь: а на хрена это все было?
Через пару минут уже было интереснее и спокойнее:

Когда-то за бокалом портвейна я отвечал тебе на вопрос - "а для чего ты это делаешь и что будешь делать потом?" Отвечал, спрятав ухмылку в темноте: "Настанет день, когда я позову всех друзей и мы будем снимать слой за слоем, вспоминать и пить за все хорошее, что происходило за эти годы."

Прошло много лет. И вот, вдруг, оказывается, что ты один. И никого рядом нет. И все, кто был когда-либо рядом - где-то далеко. А все, кто оказался рядом недавно - на знают, не поймут и вряд ли оценят происходящее (так что жалеть тоже не о чем?).
Волею случая, на следующий день ты оказалась в этом (уже чужом) доме. Ты гладила меня по спине, наверное пыталась без слов высказать что-то, что сказать невозможно. Ты прекрасно помнила тот мой ответ и понимала, что происходило.
Закончилась и вторая жизнь, обнажив остатки первой жизни. Точно такой же жизни, полной не сбывшихся надежд, двадцать лет назад канувших в лету.

Наконец, не осталось ничего:

Ты сказала, как всегда - пронзительно откровенно и прямо: "Ты вообще себя любишь? Ты бываешь счастлив? Я сколько раз тебя видела - и на работе и за какими-то занятиями... единственный случай, когда я видела тебя счастливым - это когда ты с детьми."
И это - тоже правда. А детей сейчас рядом нет. Пустота.

Что осталось сделать с жизнью, которая никому не нужна? Вот - самое место ей на свалке:

Блин. Будьте вы все прокляты!

Желаемое и действительное

Спасение утопающих - дело рук самих утопающих.

(Народная мудрость)

Поздно утром, в начале десятого мы сидели на кухне и лениво курили, запивая "Мальборо" крепким черным кофе. Царило умиротворение и спокойствие, не хотелось даже глазами шевелить, не то чтобы говорить о чем-то. Где-то на дальних орбитах сознания роились разные ненужные мысли о предстоящей работе, о разных проблемах и еще бог знает о чем, создавая таким образом практически незаметный, но постоянно присутствующий шум.

Ты спросила:
- А как у тебя это получается?
- Что?
- Нет, я конечно понимаю - ты необычный человек... Но вот скажи, это происходит спонтанно или ты специально делаешь это?

Мне явно не хотелось понимать, о чем она спрашивает.

- Ты излучаешь какую-то энергию и люди чувствуют это. Как ты это делаешь?

Организм проснулся и почувствовал мягкий теплый солнечный свет, струящийся с поверхности кожи.

- Не знаю. Спонтанно... Я знаю, что люди чувствуют это и им приятно.
- А тебе самому?
- Не знаю. Это просто есть.

Организм подумал что-то вроде "а на самом деле приятно ощущать это". Вспомнилась история, когда я впервые обратил внимание на способность внушать другим людям спокойствие и уверенность... И, как всегда в подобных случаях, подумалось "Почему же самому себе не получается внушить то же самое?" И потом, еще отчетливее, полоснула по сердцу обида за свет, который был отдан, но был смят, скомкан, вымазан дерьмом и выброшен.

- Почему ты развелся с женой?
- Не хочу об этом говорить.

Знаки

- Ты вернул ее, или что?
- Я работаю над этим...
- Может, тебе книгу написать?
- Зачем?
- Генри Миллер говорит: "Лучший способ забыть о женщине - это превратить ее в литературу"

Марк Уэбб. (500) дней лета.

Просто так бывает. В первый раз я посмотрел его утром. Самочувствие паршивое, воскресенье - никуда идти не надо. Лежи под одеялом и лечись. Вот это:


Скачать ролик | Все ролики к фильму | Информация о фильме...

Здесь и здесь скупые цифры и унылые факты. Как же без этого...

А потом посмотрел еще и и еще. А потом, как водится, фильм был разобран на любимые сцены и прочно занял место в списке "Лучшие фильмы всех времен", которые я не устаю пересматривать сам и рекомендовать всех хорошим людям.

День рождения

Янтарный луч рассвета застыл в моём окне
Но несмотря на это сегодня грустно мне
День наступил и значит - всё на своих местах
Но как-то всё иначе, сегодня всё не так

Припев:
День рожденья - праздник детства
И никуда, никуда, никуда от него не деться
День рожденья - грустный праздник
Ты улыбнись, улыбнись, улыбнись, не грусти напрасно

Подарка нет дороже, подарка нет милей
Чем каждый день, что прожит в кругу своих друзей
Нет ничего на свете не происходит зря
И вдаль уносит ветер листок календаря

(Игорь Николаев. 1998 год)


Последние три месяца проходят в кромешном аду. Она сходит с ума, искривляет пространство и все сильнее и сильнее втягивает в этот безумный водоворот окружающих. Те, кто опирается только на ее безумные выдумки - сходят с ума и поражаются "Неужели это может быть?". Те, кто наблюдает обратную сторону - сходят с ума не меньше и говорят "Господи, да как же ты позволяешь такое?!". Те, кто поддакивает, независимо от причин, по которым не хочет, не может или не считает нужным включаться в водоворот - сходят с ума недолго. Кто поддерживает ее бред - закручивают маховик еще сильнее и, скорее всего, уже никогда не выберутся из закрученного ею водоворота. Те, кто активно пытается ей противостоять - вызывают шторм негодования и навлекают на себя все тяготы ее нападений. А я - так тем более - схожу с ума, поскольку знаю, что есть и те и другие, есть я и есть она...

И что бы и кто бы не делал - грязи и поноса от ее действий в конечном итоге становится только больше и больше.

Пережив очередную авантюру с переездом и вынеся сто килотонн оскорблений и бессмысленной ярости, под удар теперь попали и ее родители. Мать говорит дочери "Да чтоб ты провалилась и будь ты проклята!!!", но при этом сама готова исчезнуть с лица земли, лишь бы не видеть этого кошмара. Ведь несмотря на это она сознает, что она - мать и вынуждена нести ответственность в том числе и за ЭТО. Про собственный клан я вообще молчу - это непрекращающаяся череда уничтожений.

Детям все сложнее и тяжелее, учителям в школе все непонятнее и непонятнее. Очередная серия воспитательных разговоров, как тактичных так и достаточно жестких, как всегда, никакого результата не возымела. Словно вода с гуся - малейшие крупицы чего-то созидательного скатываются с этой груды дерьма и уходят в песок. Каждый пытается куда-то спрятаться.

В очередной раз - как и месяц назад - чей-то приближающийся день рождения вызывает невероятное напряжение. Для меня это давно перестало быть хорошим праздником. Ломать комедию нет сил. Надо же, а как здорово когда-то было иметь семейную шутку - "Каждый месяц, двадцать пятого числа, у нас какой-нибудь праздник..." Господи! От самого воспоминания этой фразы теперь сжалось сердце, сдавило грудь и на глаза навернулись слезы.

Она просила сделать ей подарок на день рождения месяц назад. Очередной понос, конечно же. Мне не от кого и нечего просить. Подумалось, может быть, сделать подарок самому себе и смыть все это дерьмо в канализацию? =)

От осознания собственного бессилия в этой ситуации просто рвет в клочья.

Почему

Некоторые произведения, известные нам, возможно выглядят совсем иначе. Вот, к примеру лежит книга. На ней есть напечатанное название. Есть даже имя автора, который, якобы, написал ее. Возникшая на определенном языке, она между своими обложками даже имеет определенный набор символов, букв, складывающихся в слова, строящихся в предложения. Но до тех пор, пока человек не начал своим сознанием загонять слова и фразы в определенную последовательность - все эти значки беспорядочно прыгают, подчас изменяя саму суть. Стоит вам только отключить сознание - и каждый раз вы будете читать новую книгу. Вариацию на заданную названием тему...

(Из "Пособия начинающему путешественнику за пределы сознания".)


- Знаете ли, доктор, - начал он интеллигентно-пространно, покачивая очками в воздухе, - интересная складывается картина у этого пациента.
- В чем именно, профессор?
- Практически все известные мне специалисты в области психологии и психиатрии были здесь и работали с Ним. Причем, заметьте, сейчас я имею в виду только тех, чье мнение я уважаю и кого готов выслушать. Каждый приходил со своим огромным опытом и не меньшим авторитетом. Каждый внимательно знакомился с материалами истории болезни, применял какую-либо свою методику... И вот парадокс - из полутора десятков их мнений и рекомендаций нет ни одного одинакового! И ни одно из них не совпадает с гипотезой, от которой я сам поначалу отталкивался. Поначалу казалось, что вот сейчас я выслушаю двух-трех специалистов, как всегда - в споре родится некая общая концепция...
- А что же на самом деле получилось?
- А на самом деле, друг мой любезный, в какой-то момент научный интерес уступил место спортивному. Когда я увидел, что вот уже четвертая история не имеет ничего общего со всеми предыдущими - я пытался понять: а сколько же таких историй вообще может быть?
Сегодняшняя, свидетелем которой вы стали, была восемнадцатой. Причем, вы видите - Федор Михайлович, - опять же! - был безоговорочно прав. Прав, прав и еще раз прав!
- М-да, уж и был также переубежден, когда Он в ответ начал рассказывать свою точку зрения.
- Именно.

Профессор отрывисто положил на стол очки, тяжело вздохнул и нервно закурил. Провожая взглядом облака дыма, он молчал, а глаза его при этом теплели и расслаблялись. Профессор помолчал, затушил окурок и, вздохнув еще раз, закончил мысль:

- Пожалуй, хватит. Как ни тяжело было бы приходить к этому заключению на тридцать втором году практики, но дело в том, что правы-то, на самом деле, все. И Он прав не меньше всех врачей, которые пытаются его лечить. И вообще, большой вопрос - почему именно так сложились роли, что именно мы, якобы, Его лечим, а Он, якобы, пациент и в нашем лечении нуждается.

Почему так?

(М.Булгаков. Собачье сердце. Ремикс номер 264.)