Я сам

Ну, это совершенно невыносимо!
Весь как есть искусан злобой.
Злюсь не так, как могли бы вы:
как собака лицо луны гололобой -
взял бы
и все обвыл.

Нервы, должно быть...
Выйду,
погуляю...

(Владимир Маяковский. Вот так я сделался собакой. 1915 год.)

Каждый имеет право на собственное суждение. Удивительно, но сколько бы не рассматривали люди друг друга под микроскопом, никому из них не дано понять - а что же происходило на самом деле и что на самом деле означало то или иное действие или событие. Печально, но в подавляющем своем большинстве - на основании подобных субъективных конструкций люди принимают решение о том, что такое правда. Причем, ладно, если бы они приняли решение, успокоились и пошли себе дальше по жизни с этим решением, дотащили в потертом чемодане воспоминаний до гробовой доски и унесли с собой в могилу... Ведь нет!

Человек водружает придуманное на швабру, возносит над головой, аки императорский штандарт и, очертя голову, с шашкой наголо кидается доказывать, что именно так и есть. И тем самым - своими действиями материализует именно то, что еще мгновение тому назад на самом деле не существовало.

Еще страшнее, когда происходит многократное препарирование фактов многими и многими людьми. Когда и без того призрачная истина растаптывается тысячами и миллионами самых разных мнений о том, что было на самом деле или что Он имел в виду.

Господи! Как же тебе самому тяжело-то!

А как страшно, когда измышления на тему "А что, собственно?.." облекают в форму строго научную и они приобретают, скажем вот такой вид!

А ведь он, кажется, просто и коротко написал об этом всем - "В том, что умираю, не вините никого, и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил".



Простите, все.

И на улице не успокоился ни на ком я.
Какая-то прокричала про добрый вечер.
Надо ответить:
она - знакомая.
Хочу.
Чувствую -
не могу по-человечьи.

Что это за безобразие?
Сплю я, что ли?
Ощупал себя:
такой же, как был,
лицо такое же, к какому привык.
Тронул губу,
а у меня из-под губы -
клык.

Скорее закрыл лицо, как будто сморкаюсь.
Бросился к дому, шаги удвоив.
Бережно огибаю полицейский пост,
вдруг оглушительное:
"Городовой!
Хвост!"

Провел рукой и - остолбенел!
Этого-то,
всяких клыков почище,
я не заметил в бешеном скаче:
у меня из-под пиджака
развеерился хвостище
и вьется сзади,
большой, собачий.

Что теперь?
Один заорал, толпу растя.
Второму прибавился третий, четвертый.
Смяли старушонку.
Она, крестясь, что-то кричала про черта.

И когда, ощетинив в лицо усища-веники,
толпа навалилась,
огромная,
злая,
я стал на четвереньки
и залаял:
Гав! гав! гав!

(Конец)

Чего хотят женщины

- Ты готова?!
- Нет...
- Отлично! Тогда собирайся!
- М-мм... моя сумочка...

(Любовь в большом городе 2)

Ты долго была рядом. В хорошем и в плохом настроении. В веселье и в радости. В болезни в здоровье... И вдруг - тебя не стало.

Нет! Конечно, ты жива - все слава Богу, ты пока еще не сменила место жительства. Хотя я советовал тебе сделать это как можно быстрее. Просто на удивление в течение последних двух недель оказалось очень сложно тебя разыскать. В общем, конечно, все было понятно с самого начала, но сегодня я, наконец, вытянул тебя на разговор. Нет, я не делал этого специально, как ни было бы приятно слышать обратное - я не совершал подвигов, для того, чтобы прилететь к тебе через пол-мира и бросить оставшуюся половину к твоим ногам... Просто так получилось. Получилось, что я наконец лишился очевидного занятия, нового не придумал, а в баке машины было достаточно бензина и в кармане осталось немного денег, чтобы провести два часа времени так, как было приятно это сделать.

Ты долго ждала, когда же, наконец, я буду задавать вопросы, а я упорно этого не делал. Пока ты не сказала "А я влюбилась..."

И дальше - разговор уже не имел значения. Да, мы что-то говорили друг другу. Что-то каждый из нас чувствовал, но суть от этого не поменялась. Ты ушла. Может быть - устала ждать. Или переросла историю, которая длилась три года. В которой, безусловно, было множество приятных моментов. Множество полезных. А других - просто не было и должно быть. А если и были - не нужно их помнить.
Или тебе было неприятно наблюдать агонию, которая длилась больше года. Тоже, в общем, согласен. "Запомни меня молодым и красивым".

А я присутствовал в разговоре и меня не покидало стойкое ощущение "Такое уже было". Девять лет назад. Утопая в потоке мелочных повседневных проблем я все время говорил себе и всем окружающим - "Ну, вот-вот... еще чуть чуть и все будет хорошо..." А хорошо было и так. И нечего ждать и некуда бежать. Нужно просто видеть. Теперь я видел. И в воспоминаниях звенел короткий страстный разговор. Твой вопрос: "Ты меня любишь?". И мой ответ: "Да, я люблю тебя!".

И это ТОЖЕ была правда. Спасибо тебе за все, и... прости, пожалуйста, меня - идиота. Но я такой, какой есть.

И это - не конец истории.

Цитадель

Не смешивай любовь с жаждой завладеть. Эта жажда приносит только мучения. Вопреки общепринятому мнению любовь не причиняет мук. Мучает инстинкт собственности, а он противоположен любви.

(Антуан де Сент-Экзюпери. Цитадель.)

Кажется я потерял все. То, что она так хотела увидеть - наконец произошло. Да, я остался на улице ни с чем. Месяц за месяцем что-то происходило. То потоп, то переезд, то еще бог знает что...

Люди, чтоб они провалились, один за другим исчезали. Плохие или хорошие - не важно. Каждый исчезал со своей правдой, и снова я убеждался, что с правдой спорить невозможно. А правда у каждого своя.

Снова - не понимаю, что было в начале: она породила своими словами всю эту цепочку или лишь пересказала то, что кому-то нужно было высказать? То, что я должен был услышать?

Она осталась в другой жизни. В жизни, которая занимает свое место где-то между третьей и пятой. Пусть будет - четвертая жизнь. Она возникла из ниоткуда и исчезла точно так же. Ей был непонятен смысл стоявшей много лет двери. Памятника из второй и третьей жизней. Ей будут непонятны ощущения, которые пронеслись передо мной когда я принял решение - пора!

Вот так это выглядело в начале:

Подумалось - если бы я сделал это семь лет назад, не было бы и сотой части сегодняшних ощущений. Был бы очередной спектакль из одного актера для одного зрителя с плохим сценарием и плохой сценической постановкой. С другой стороны - по прошествии этого времени понимаешь: а на хрена это все было?
Через пару минут уже было интереснее и спокойнее:

Когда-то за бокалом портвейна я отвечал тебе на вопрос - "а для чего ты это делаешь и что будешь делать потом?" Отвечал, спрятав ухмылку в темноте: "Настанет день, когда я позову всех друзей и мы будем снимать слой за слоем, вспоминать и пить за все хорошее, что происходило за эти годы."

Прошло много лет. И вот, вдруг, оказывается, что ты один. И никого рядом нет. И все, кто был когда-либо рядом - где-то далеко. А все, кто оказался рядом недавно - на знают, не поймут и вряд ли оценят происходящее (так что жалеть тоже не о чем?).
Волею случая, на следующий день ты оказалась в этом (уже чужом) доме. Ты гладила меня по спине, наверное пыталась без слов высказать что-то, что сказать невозможно. Ты прекрасно помнила тот мой ответ и понимала, что происходило.
Закончилась и вторая жизнь, обнажив остатки первой жизни. Точно такой же жизни, полной не сбывшихся надежд, двадцать лет назад канувших в лету.

Наконец, не осталось ничего:

Ты сказала, как всегда - пронзительно откровенно и прямо: "Ты вообще себя любишь? Ты бываешь счастлив? Я сколько раз тебя видела - и на работе и за какими-то занятиями... единственный случай, когда я видела тебя счастливым - это когда ты с детьми."
И это - тоже правда. А детей сейчас рядом нет. Пустота.

Что осталось сделать с жизнью, которая никому не нужна? Вот - самое место ей на свалке:

Блин. Будьте вы все прокляты!

Желаемое и действительное

Спасение утопающих - дело рук самих утопающих.

(Народная мудрость)

Поздно утром, в начале десятого мы сидели на кухне и лениво курили, запивая "Мальборо" крепким черным кофе. Царило умиротворение и спокойствие, не хотелось даже глазами шевелить, не то чтобы говорить о чем-то. Где-то на дальних орбитах сознания роились разные ненужные мысли о предстоящей работе, о разных проблемах и еще бог знает о чем, создавая таким образом практически незаметный, но постоянно присутствующий шум.

Ты спросила:
- А как у тебя это получается?
- Что?
- Нет, я конечно понимаю - ты необычный человек... Но вот скажи, это происходит спонтанно или ты специально делаешь это?

Мне явно не хотелось понимать, о чем она спрашивает.

- Ты излучаешь какую-то энергию и люди чувствуют это. Как ты это делаешь?

Организм проснулся и почувствовал мягкий теплый солнечный свет, струящийся с поверхности кожи.

- Не знаю. Спонтанно... Я знаю, что люди чувствуют это и им приятно.
- А тебе самому?
- Не знаю. Это просто есть.

Организм подумал что-то вроде "а на самом деле приятно ощущать это". Вспомнилась история, когда я впервые обратил внимание на способность внушать другим людям спокойствие и уверенность... И, как всегда в подобных случаях, подумалось "Почему же самому себе не получается внушить то же самое?" И потом, еще отчетливее, полоснула по сердцу обида за свет, который был отдан, но был смят, скомкан, вымазан дерьмом и выброшен.

- Почему ты развелся с женой?
- Не хочу об этом говорить.